?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: литература

3563818_2__acdzko_wymvfaln__k_yxmzjt_ezkuglnwxpxzs_xkht (516x400, 46Kb)Не так часто я видел своего отца смеющимся. В детстве ты отчаянно стремишься к независимости и при этом отчаянно ищешь одобрения родителей. Поэтому в памяти остаются те мгновения откровенности, которые со временем лишь обретают более яркие очертания. Я помню, как однажды услышал папин смех, доносившийся из комнаты.

Меня разобрало любопытство, и я заглянул к отцу. Он лежал на кровати, читал книгу и хохотал. Вы давно смеялись, читая книгу? Вот и я тоже понял, что таких книг можно по пальцам пересчитать. Я не удержался и спросил отца, что такого такого смешного он читает. Он улыбнулся и коротко ответил: «Конецкий».

До сих пор я помню этот эпизод в мельчайших деталях. Вижу папину улыбку, потрепанный красный корешок книги, полустершееся имя автора и название Виктор Конецкий «Соленый лед». Мы потом долго с отцом говорили о прозе Конецкого, которую я, конечно же, сразу захотел прочитать.

Read more...Collapse )

3563818_20190424_105156 (560x700, 351Kb)Решил я на Страстную неделю сделать небольшой обзор христианской классики. Каждый день буду писать об одной из классических книг, которые построены на библейских аллюзиях и метафорах. А начну я с Библии Просвещения — самого культового и знаменитого романа английской литературы «Жизнь и странные, удивительные приключения Робинзона Крузо, моряка из Йорка, описанные им самим» (1719) Даниэля Дефо. 
 
Про Даниэля Дефо стоит поговорить отдельно, его жизнь была полна приключений не меньше, чем у героя романа. Автор романа «Робинзон Крузо» прожил не менее увлекательную и полную событий жизнь, чем его герой. Даниэль Дефо стал одним из первых английских профессиональных журналистов. Писатель, публицист, издатель, бизнесмен, основатель британской разведки и дипломат. Дефо считают одним из первых сторонников романа как жанра. Он помог популяризовать этот жанр в Великобритании, а некоторые считают его одним из основателей английского романа. Дефо — плодотворный и разносторонний писатель, он написал более 500 книг, памфлетов и выпускал журналы на разные темы (политика, экономика, криминал, религия, брак и др.). Он был также основоположником экономической журналистики. В публицистике выступал в защиту веротерпимости и свободы слова.
 

Запись видеострима моей передачи о книгах "Эпиграф", где я с писателем Валерием Бочковым говорил про его новый роман "Латгальский крест"

 

 



Оригинал записи и комментарии на LiveInternet.ru

Новая жизнь палача

3563818_jose_eduardo_agualusa_gener (608x340, 37Kb)Моя новая статья "Новая жизнь палача" о романе Жузе Эдуарду Агуалуза "Всеобщая теория забвения", Анголе, Бенине и Либерии, насилии и любви, сочувствии и других сложных темах, о которых написал ангольский писатель.

Книги умеют говорить. Не рассказывать или сообщать что-то, а именно говорить. У каждой из них своя интонация, как и у людей. Только мы не всегда их можем услышать. Книги хотят поговорить о том, что важно для нас. И то, что они скажут поможет нам расслышать самих себя, прорываясь сквозь шум отрицания, гнева и горечи.

А еще каждая книга ждет своего времени, чтобы мы могли услышать их. Роман ангольского писателя Жузе Эдуарду Агуалуза «Всеобщая теория забвения» спокойно ждал своего времени на моей книжной полке. Яркая обложка уже давно привлекала мое внимание, но, загруженный постоянным списком чтения для передачи о книгах «Эпиграф», я все не мог найти на нее время. Пока однажды, вопреки всем дедлайнам, я не взял ее с полки и не погрузился с первых страниц в этот текст.

Жузе Эдуарду Агуалуза родился в городе Уамбо, в Анголе. Долгое время писатель жил в Лиссабоне, затем в Рио-де-Жанейро. До настоящего времени написал 10 романов, несколько сборников рассказов, издал сборник стихотворений. Его десятый роман «Общая теория забвения» вышел в 2012 году, а в 2018 году в издательстве Phantom Press вышел перевод романа на русский язык. По происхождению Агуалуза — из ангольских креолов, потомков осевших в стране португальских поселенцев. Как сказал сам писатель, португальский язык более не является языком господ-колонизаторов, но и «африканский язык, который принял в себя понятия, выражения, ритмы и чувства народа Анголы».

«Всеобщая теория забвения» не совсем обычный роман. На такой короткой дистанции (в романе всего 260 страниц, которые можно проглотить за два вечера) Агуалуза умудрился рассказать не просто о том, что происходило с Анголой после объявления независимости и бесконечных военных конфликтов, в которые погрузилась страна, но и о том, как это отразилось на жизни одного человека. Как это не парадоксально, но трагедия целого народа не вызывает в нас такого сильного сочувствия, как трагедия одного человека. И через боль конкретного человека мы острее воспринимаем и трагедию всего народа.

Read more...Collapse )

3563818_shoy (600x414, 46Kb)Нобелевский лауреат по литературе 1925 года «за творчество, отмеченное идеализмом и гуманизмом, за искромётную сатиру, которая часто сочетается с исключительной поэтической красотой» британский ирландец Джордж Бернард Шоу личность во всех смыслах слова неординарная. Он был публицистичен во всем, что делал, даже и тем более во всех своих пьесах, приятных и неприятных, как он сам их делил. Свою жизнь он сделал общественной трибуной, превратив ее в какой-то бесконечный перформанс.

Самая жестокая его пьеса - это, конечно же, "Дом, где разбиваются сердца". Англию там Шоу сравнивает с кораблем (сравнение для того времени привычное), который плывет, покинутый капитаном и командой, которые разочаровались в своем деле. Шоу не зря назвал это произведение "английской пьесой в русском духе".

Действие пьесы происходит в загородном доме, где собираются герои. И сразу же напрашиваются аналогии с пьесами "Вишнёвый сад" и "Дядя Ваня" А.П. Чехова, которыми и вдохновлялся Шоу. И действительно герои попали в дом, где разбиваются сердца. Все они не те, кем изображают себя. Независимый молодой человек оказывается обычным закомплексованным трусом, великосветская дама, все время твердящая о принципах и морали, запуталась в разврате, а молодая девушка, рассуждающая о высоких принципах, на деле оказывается расчетливой стервой, желающей подороже себя продать. И все герои признаются в конце, что они не знают, что делать дальше. Вполне себе русская пьеса об английском кризисе.

Оригинал записи и комментарии на LiveInternet.ru

3563818_main_of0sC964VC8 (640x640, 89Kb)Ну вот и долгожданная публикация. Моя статья об Эдгаре По, его новеллистике и смыслах рассказа "Сердце-обличитель". Статья написана для авторской рубрики "Культурный код Игоря Попова", которую я веду в газете "Мирт".

 

Мне всегда было сложно объяснить другому человеку, почему я считаю того или иного писателя или художника гением. Природа гениальности аномалия. Очень сложно уловить ее оттенки и отделить от одаренности. В некотором роде, это прорыв в другое измерение и попытка зафиксировать то, что человек ощущал, видел или осознавал там. Ты понимаешь, что в этом мире действуют другие законы, настолько другие, что тебя это начинает восхищать. И ты, как любопытный ребенок, хочешь все пощупать руками и попробовать на вкус.

Но, вопреки всему сказанному, попробую объяснить или хотя бы прикоснуться к теме природы гениальности на примере рассказа Эдгара По «Сердце-обличитель». По форме это короткий рассказ с очень простой историей о преступлении и самонаказании. Но на самом деле, новелла По – это гениальная литературная матрица, в которой прячутся множество реальностей.

Read more...Collapse )

3563818_nathaniel6_psd (529x700, 195Kb)Юрий Васильевич Буйда написал великолепное размышление о новелле Натаниэля Готорна "Преступление мистера Уэйкфилда".

Рассказ Натаниеля Готорна «Уэйкфилд», на мой взгляд, занимает в литературе место рядом с такими шедеврами, как «Локарнская нищенка» Клейста, «Падение дома Эшеров» Эдгара По, «Студент» Чехова, «В чаще» Акутагавы, «Кошка под дождем» Хемингуэя, «Дурочка» Бунина, «Превращение» Кафки, «Хорошо ловится рыбка-бананка» Сэлинджера, то есть находится в ряду произведений, которые — произведения такого уровня — когда-то побуждали немецких филологов проводить различие между kleine Grosskunst и grosse Kleinkunst. Мне даже кажется, что по своей глубине и драматизму эта небольшая новелла не уступает прославленному роману Готорна «Алая буква».

«Уэйкфилд» – одно из самых странных произведений в мировой литературе. Готорн рассказывает о человеке по имени Уэйкфилд, который ни с того ни с сего покинул жену и поселился неподалеку, чтобы наблюдать за нею, и так продолжалось около двадцати лет, а потом без объяснения причин, опять ни с того ни с сего, вернулся домой, к жене. Это курьез, нелепый случай, о котором, по словам Готорна, он прочел в каком-то старом журнале или в газете. В самом деле, случай, так сказать, чисто газетный. Он заслуживает каких-нибудь десяти-пятнадцати строк петита в подвале на последней странице номера, не больше. Газетчики называют это «подверсткой»: «Чем-нибудь заткнуть дыру на полосе». Читателю вполне достаточно этих десяти-пятнадцати строк, чтобы подивиться случаю, покачать головой и со словами: «А она еще меня считает идиотом!» отложить газету.

Read more...Collapse )

3563818_6_tseliot (469x700, 174Kb)Моя новая статья, которую я написал специальтно для авторской рубрики в газете "Мирт".  На этот раз о Т.С. Элиоте и его духовных исканиях.

Среди священных скрижалей моей поэтической библиотеки небольшой томик стихов великого Томаса Стернза Элиота «Камень» занимает особое место. Стоит он рядом с «Неизбранной дорогой» Роберта Фроста и «Избранными стихотворениями» Райнера Рильке. И соседство это не случайно. В отличие от многих других тематических полок, поэтическая у меня строго ранжирована. И в этом есть особая система.

Во-первых, поэтам должно быть уютно по соседству друг с другом, как в хорошей компании, когда и общие темы для разговора сразу находятся, и острая дискуссия возникает практически сразу.

Во-вторых, я сам должен быстро находить нужную мне книгу, а для этого ассоциативная логика очень важна. Например, если уж «Кентерберийские рассказы» Чосера, то по соседству с «Божественной комедией» Данте, «Сонетами» Петрарки и «Хрестоматией по западноевропейской литературе. Эпоха Возрождения» под редакцией Б.И. Пуришева. Практически армейская дисциплина и творческая свобода парадоксально объединяются в стройную систему.

Творчество Элиота вошло в мою жизнь довольно поздно. И если Роберта Фроста с его американской фермерской экзотикой и романтикой пути я полюбил еще в школьной юности, то поэтические страдания Полых Людей Старого Опоссума я для себя открыл лишь во время учебы на старших курсах журфака, когда модернистские опыты было читать модно, бравируя в разговоре цитатами из Джойса, Беккета и неизменного Сартра. Но, как водится, понял и полюбил я Элиота гораздо позже, когда смог сам оценить все его духовные метания от «Рапсодии ветреной ночи» до «Бесплодной земли».

Мне кажется именно Элиот должен быть очень близок всем мятущимся личностям по странным и запутанным лабиринтами нашего уже и неизвестно какого постмира.

Read more...Collapse )

3563818_22860075_355650264884559_6265651074905924045_o (700x532, 263Kb)Как совершить путешествие во времени из одной эпохи в другую? Какие тайны скрыты в Книге перемен? Можно ли пройти через абсолютное зло и остаться невредимым?

Сегодня 20.11 в 16:00 в передаче "Эпиграф" на Радио Теос я буду говорить с писателем Анной Бердичевской о ее книге «Моленое дитятко» и романе Владимира Сотникова «Улыбка Эммы».


Подключайтесь!
Слушать эфир: http://teos.fm/

Мы в Facebook: https://www.facebook.com/bookepigraph/
Мы в ВК: https://vk.com/bookepigraf

Архив передачи: http://teos.fm/show/epigraph

 


#аннабердичевская #книжныеновинки

#эпиграф #сотников #улыбкаэммы #эксмо

Оригинал записи и комментарии на LiveInternet.ru

Возможно ли появление великого протестантского романа? Этот вопрос с некоторым скепсисом я задаю себе уже не один год. Когда мы говорим о шедеврах христианского романа (я возьму этот термин на вооружение за неимением лучшего, который бы четко и ясно давал понять саму суть направления литературы, в котором написано произведение), мы вспоминаем гигантов литературы: Ф.М. Достоевского, Франсуа Мориака, Жоржа Бернаноса, Клайва Льюиса, Генрика Сенкевича, Гилберта Кийта Честертона и Джона Толкина. Но как обстоят дела с протестантским романом?

Сначала выведем за скобки Клайва Льюиса, его конфессиональная принадлежность никак не влияла на написанные им произведения. Он всегда и прежде всего был апологетом христианства, и этим и отличается его фантастический цикл «Хроники Нарнии». Но что же тогда можно назвать протестантским романом?

Попробую на это ответить для начала на примере романа католического. Здесь мне достаточно легко рассуждать, потому что есть, как минимум, два автора, которые возвели католический роман на вершины мировой классики, и теперь весьма нелегко добраться до покоренной ими вершины. Итак, почему же Франсуа Мориак и при чем здесь католический роман?


Read more...Collapse )

Latest Month

July 2019
S M T W T F S
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner