?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: общество

3563818_negfTNepBgQ (525x700, 221Kb)Сегодня только ленивый не пишет рецензии на «Бесконечную шутку» Дэвида Фостера Уоллеса. Я прочитал ее еще весной. Рецензию не написал потому, что и без меня отзывов на этот роман довольно много. Но раз уж ждут моего отзыва, то решил и я, подобно Луке, по тщательном исследовании всего написать свой взгляд на всем известный текст.

Писать разбор на такой монументальный текст как «Бесконечная шутка» дело неблагодарное. Я напишу то, что зацепило лично меня и почему этот роман один из самых сильных текстов начала XXI века (написан он в конце XX века). Роман я читал на своем Kindle. Читать этот бумажный кирпичик было еще тем приключением, а уж таскать его в рюкзаке тем более. Поэтому все заметки и закладки я делал в электронном варианте.

Название романа отсылает нас к фрагменту из пьесы Шекпира «Гамлет»: «Увы, бедный Йорик! Я знал его, Горацио; человек бесконечно остроумный, чудеснейший выдумщик» (перевод М. Лозинского). И здесь первый ключ к главной загадке романа: мы привыкли превращать жизнь в шутку, когда не можем видеть весь ее смысл.

Текст Уоллеса похож на его любимую математическую фигуру — треугольник Серпинского, которые еще называют салфеткой Серпинского, постер с ним висел над кроватью писателя еще с детства. И по сути именно он и является ключом к понимаю текста писателя. Итак, треугольник Серпинского - это фрактал, фигура из бесконечно множащихся треугольников, где большой треугольник дробится на более маленькие и так до бесконечности.

Роман Уоллеса построен именно по этому принципу бесконечно возникающих фракталов. Текст собран из глав, плотно примыкающих друг к другу. И в каждой главе открывается начало новой. Поэтому в романе только условно 1100 страниц, этот текст мог продолжаться бесконечно. И в это главная метафора романа — наша жизнь, при всей ее ограниченности, бесконечное путешествие в вечность. Внутренние связи между героями и частями текста не видны сразу, они умело маскируются автором, чтобы в определенный момент создать ощущение читательского прозрения. После трети прочитанного текста ты внезапно видишь, среди псевдоиронии и хаоса, настоящую гармонию и структуру. И только ради этого ощущения можно прочитать роман.

В треугольнике Серпинского есть еще один ключ для понимания романа. Фрактал устроен так, что каждая его деталь является моделью целой фигуры — все треугольники в этой фигуре имеют одинаковые углы и соотношения сторон. В романе «Бесконечная шутка» каждый сюжет, связанный с определенным героем, является ключом к большой Истории про магический фильм-удовольствие, который превращает зрителя в зомбированный овощ, желающий только одного — бесконечно смотреть этот фильм. И у этой большой фигуры в тексте есть отражения — герои там подсаживаются на сериал M.A.S.H. или радиопередачу Мадам Психоз.

Из всех этих фракталов и состоит роман Уоллеса. Благодаря чему писателю удается поговорить о трех важных темах. Первая тема — это зависимость. Все герои страдают от зависимости — Хэл курит травку, его мать странная мисс Инканденца — сексуально зависимая истеричка, его отец Джеймс - алкоголик, его брат Марио подсел на радиопередачи Мадам Психоз, Джоэль сидит на кокаине, Дон Гэйтли едва-едва слез с демерола. А фильм Джеймса Инканденцы вызывает мгновенную и разрушающую личность зависимость у зрителей, являясь главной метафорой всеобщей беды.

Но почему все так подвержены зависимости? И тут писатель поднимает вторую тему — глобальное одиночество героев. Джоэль носит вуаль, чтобы скрыть свою боязнь людей, Орин меняет подружек каждую неделю, потому что не может ни с кем по-настоящему сблизиться. Тони Краузе на неделю запирается в туалетной кабинке, страдая от героиновой ломки, а потом одиноко бьется в агонии на глазах у напуганных пассажиров подземки. Одинок и Джеймс Инканденца, сидящий в подвале со своей кинотехникой.

Из одиночества рождается еще одна фигура романа - невозможность общения, проблемы с коммуникацией. Все герои безуспешно хотят поговорить, хоть что-то сказать и быть понятыми, но при этом никто не готов услышать другого. Но каждый из них кричит другому о тишине вокруг себя. Поэтому Аврил безуспешно пишет свои трогательные письма старшему сыну. Поэтому Рэнди не может остановиться, извергая из себя бесконечные невротические монологи. Да и Джеймс Инканденца снял свой фильм лишь для того, чтобы просто поговорить с сыном, который не слышит его.

Вот такой грустный портрет человечества, страдающего от зависимости потому, что люди не могут справиться со своим одиночеством и разучились слышать и слушать друг друга. Именно поэтому роман Уоллеса — это точный выпад против постмодернистской иронии, когда пустота прикрывается самоиронией и шуткой, превращаясь в бесконечную пытку. А выход на самом деле очень простой. Его озвучивает не очень приятный персонаж Рой Тони, который предлагает Кену Эрдеди рискнуть своей уязвимостью и дискомфортом ради того, чтобы перестать убегать от других и выйти из своей изоляции. И Кен обнимается с ним. Может и нам рискнуть?

#БесконечнаяШутка #ДэвидФостерУоллес

Оригинал записи и комментарии на LiveInternet.ru

Ну что, друзья, пора уже называть пароли и явки для встреч на книжном фестивале "Красная площадь 2019". Я буду вести 2 июня в 16:15 встречу с авторами издательства #Эксмо замечательной Валерией Вербининой (Валерия Вербинина) и не менее замечательным Николаем Свечиным. Мы, конечно же, будем говорить про ретро-детекив. Буду рад встретиться, развиртуалиться и зареалиться!

Итак, 2 июня в 16:15 (буду там раньше) Шатер художественной литературы 15. "Ретро-детектив: как придумать детективный сюжет о прошлой эпохе" - встреча с писателями Валерией Вербининой и Николаем Свечиным, ведущий - я.

Жду Вас!

3563818_20190528_180302 (700x466, 92Kb)

Оригинал записи и комментарии на LiveInternet.ru

Сегодня вечером внезапно выдался свободный вечер. Весь этот учебный год был напряженным. И это еще мягко сказано. И вот впервые за много месяцев я не валюсь с ног, чтобы слиться с подушкой в ожидании нового утра, когда нужно что-то решать и куда-то бежать. И вот, казалось бы, самое время написать новую статью, которую ждут издатели, или сесть за очередной сценарий очередной передачи. Но нет. Впервые мне захотелось описать то, что я проживал и переживал за все это время.

С недавнего времени я стал смотреть сериал "Мыслить как преступник" (Criminal Minds). Никогда меня не привлекали подобные сериалы, а тут я по-настоящему подсел. Наверное потому, что он позволяет мне просто куда-то слить свою усталость и эмоции или просто переживать за героев. В одной из серий героем был мальчик с аутизмом. Тут не было излюбленных серийных убийц или психопатов. Просто герои попали в круг обстоятельств, с которыми не смогли справиться. И камертоном стал мальчик с аутизмом. Удивительно точно создатели сериала показали проблемы семьи, которая воспитывает особенного ребенка. И тут я почувствовал, что уже не могу справиться со своим чувствами. И слезы потекли сами собой.

Моей Сашке скоро будет 7 лет. Мы прошли такой путь, который не пожелаешь никому. И все же это самое настоящее счастье. Впереди школа. И мне страшно за своего ребенка. Страшно, что она столкнется с этим миром, полным агрессии и зла, и я не смогу ее защитить от всего, с чем она столкнется. В серии рядом оказались чуткие люди, которые оказались внимательны к мальчику и его особенному миру. Но в жизни все бывает иначе. И я вдруг понял, что мой ребенок обнажает мою ранимость, мои страхи, не смотря на то, что я научился с этим жить и двигаться вперед.

В этом году многое произошло со мной и в моей жизни. Я многое понял, со многим научился справляться. Я не пытаюсь никому и ничего доказать, я знаю свое призвание в этом мире и дорожу этим знанием. Вышла моя вторая книга. И я знаю какой должна быть третья книга. Но это не так важно. Важно то, кто рядом со мной и что эти люди значат для меня. Я впервые за многие годы не прячу свою ранимость, а принимаю себя и свои чувства, проживаю их, не считая это слабостью.

И еще я понял, что настоящие друзья никуда не уходят. Они всегда возвращаются, потому что они настоящие. Даже когда я не могу решиться на прощение и смирение, они сами делают этот шаг. И это невероятно. А не настоящие уходят сами собой, исчезают. И это еще одна очень важная истина. Потому что только так и должно быть в этом странном и перевернутом мире. И я не боюсь откровенности, я не чувствую стыда, когда говорю об этом честно. Потому что чувствую, что Бог рядом со мной. И это самое главное.

3563818_razmishlenie_1_ (700x446, 215Kb)

3563818_20190426_100756 (560x700, 406Kb)Третья статья из моего пасхального марафона. На этот раз о Леониде Андрееве и почему он боялся воскресения.

Традиция пасхального рассказа не стала такой же популярной, как святочный рассказ, и все же к нему часто обращались русские писатели. Этому жанру отдали должное и Федор Достоевский, и Антон Чехов, и Александр Куприн и даже Владимир Короленко. А Леонид Андреев так вообще начал свою литературную карьеру с пасхального рассказа.

У Леонида Николаевича Андреева были весьма своеобразные взаимоотношения с Церковью и христианством. На протяжении всего творческого пути писателя волновали вопросы веры истинной и веры ложной, фанатичной. С каждым новым произведением на эту тему его взгляды становятся все более неортодоксальными. Он помещает своих героев в мрачное пространство молчания и сомнений, словно пытается исследовать мучительное состояние духовного одиночества человека.

В повести «Жизнь Василия Фивейского» писатель обращается к древнему сюжету книги Иова. Но этот сюжет он переосмысливает в духе новейшего индивидуалистического бунтарства. Для Андреева главной правдой было одиночество человека перед небом и другими людьми, - одиночество, на которое каждый обречен с момента рождения. Эти взгляды автора близки к взглядам художников-экзистенциалистов. В повести ярко проявилась андреевская концепция личности: человек ничтожен перед лицом вселенной, не существует предопределенного, «высшего» смысла его жизни, мрачна окружающая его действительность.

Read more...Collapse )

3563818_DpAj5f0OKIg (480x600, 128Kb)А вот и вторая статья из моего нового цикла "Пасхальные чтения". На этот раз я пишу об Амброзе Бирсе, его теологии и его исследовании страха и природы человека.

Если вы действительно хотите узнать, как писатель может описывать и погружать в самые потаенные стороны человеческого страха, то вам стоит прочитать рассказы классика американской литературы, одного из самых выдающихся мастеров короткого рассказа Амброза Бирса.

Жизнь Амброза Бирса наложила отпечаток на все его творчество. Она словно стала плавильным котлом, в котором выковала самого сурового, беспощадного и сильного писателя конца XIX и начала XX века, пожалуй, самого религиозного из всей великолепной плеяды американских романтиков.

Амброз Бирс родился в 1842 году в маленькой деревушке штата Огайо десятым ребенком в семье обедневшего фермера. Его родители — шестое поколение переселенцев, стойкие, замкнутые, фанатично религиозные люди, придерживавшиеся строгих кальвинистских взглядов. Родителям трудно было прокормить всех, Амброз рано начал работать. В пятнадцать лет он уже помощник типографщика антирабовладельческой газеты «Норзерн Индианиен». Потом он переменил много профессий: рекламировал пищевые продукты, служил официантом, рабочим на кирпичной фабрике. Поступил в военную школу в Кентукки. И всегда очень много читал.

Read more...Collapse )

Новая жизнь палача

3563818_jose_eduardo_agualusa_gener (608x340, 37Kb)Моя новая статья "Новая жизнь палача" о романе Жузе Эдуарду Агуалуза "Всеобщая теория забвения", Анголе, Бенине и Либерии, насилии и любви, сочувствии и других сложных темах, о которых написал ангольский писатель.

Книги умеют говорить. Не рассказывать или сообщать что-то, а именно говорить. У каждой из них своя интонация, как и у людей. Только мы не всегда их можем услышать. Книги хотят поговорить о том, что важно для нас. И то, что они скажут поможет нам расслышать самих себя, прорываясь сквозь шум отрицания, гнева и горечи.

А еще каждая книга ждет своего времени, чтобы мы могли услышать их. Роман ангольского писателя Жузе Эдуарду Агуалуза «Всеобщая теория забвения» спокойно ждал своего времени на моей книжной полке. Яркая обложка уже давно привлекала мое внимание, но, загруженный постоянным списком чтения для передачи о книгах «Эпиграф», я все не мог найти на нее время. Пока однажды, вопреки всем дедлайнам, я не взял ее с полки и не погрузился с первых страниц в этот текст.

Жузе Эдуарду Агуалуза родился в городе Уамбо, в Анголе. Долгое время писатель жил в Лиссабоне, затем в Рио-де-Жанейро. До настоящего времени написал 10 романов, несколько сборников рассказов, издал сборник стихотворений. Его десятый роман «Общая теория забвения» вышел в 2012 году, а в 2018 году в издательстве Phantom Press вышел перевод романа на русский язык. По происхождению Агуалуза — из ангольских креолов, потомков осевших в стране португальских поселенцев. Как сказал сам писатель, португальский язык более не является языком господ-колонизаторов, но и «африканский язык, который принял в себя понятия, выражения, ритмы и чувства народа Анголы».

«Всеобщая теория забвения» не совсем обычный роман. На такой короткой дистанции (в романе всего 260 страниц, которые можно проглотить за два вечера) Агуалуза умудрился рассказать не просто о том, что происходило с Анголой после объявления независимости и бесконечных военных конфликтов, в которые погрузилась страна, но и о том, как это отразилось на жизни одного человека. Как это не парадоксально, но трагедия целого народа не вызывает в нас такого сильного сочувствия, как трагедия одного человека. И через боль конкретного человека мы острее воспринимаем и трагедию всего народа.

Read more...Collapse )

3563818_rojdestvo (700x466, 66Kb)Традиционно Рождественский Адвент отмечаю своим циклом "Рождественская лестница". Моя новая статья об истории рождественского рассказа.

Из всех зимних месяцев мне всегда больше всего нравился декабрь. А что тут может быть удивительного? Весь декабрь проникнут ожиданием праздника и предвкушения чего-то необычного. Мы еще суетимся в офисах, кабинетах, классных комнатах и преподавательских кельях, но даже в налаженные серые будни вторгаются елочки, праздничные украшения и напоминание о том, что этот месяц проходит под символом ожидания.

В принципе декабрь и есть настоящее Ожидание. Это время рождественского Адвента, четырехнедельного периода подготовки и время ожидания Рождества Христова (от лат. adventus — приход). В нашей стране Рождественские время не так прочно еще вошло в быт каждой семьи, скорее для нас привычно празднование Нового года. И все же особое время Рождества Христова уже вторгается в нашу жизнь через традиции и культуру. Можно, конечно, прикинуться ворчуном Скруджем, но всерьез это уже никто не воспринимает. Даже «нецелевое расходование» денег на праздничные атрибуты происходит вне зависимости от финансового достатка или предпочтений. Нам просто хочется Праздника.

Впрочем, с некоторыми рождественскими традициями я познакомился гораздо раньше, чем узнал о Христе и Церкви. Вернее, даже так: именно благодаря праздничным традициям я впервые и узнал о Христе. И началось это все с небольшого рождественского рассказа Николая Лескова, прочитанного мной в детстве. Именно тогда я впервые задумался о Евангелии и вере. С тех пор рождественский рассказ стал для меня неотъемлемой частью зимнего предпраздничного времени, и для моих детей это становится традицией, которая сопровождает их с детства.

Read more...Collapse )

3563818_shoy (600x414, 46Kb)Нобелевский лауреат по литературе 1925 года «за творчество, отмеченное идеализмом и гуманизмом, за искромётную сатиру, которая часто сочетается с исключительной поэтической красотой» британский ирландец Джордж Бернард Шоу личность во всех смыслах слова неординарная. Он был публицистичен во всем, что делал, даже и тем более во всех своих пьесах, приятных и неприятных, как он сам их делил. Свою жизнь он сделал общественной трибуной, превратив ее в какой-то бесконечный перформанс.

Самая жестокая его пьеса - это, конечно же, "Дом, где разбиваются сердца". Англию там Шоу сравнивает с кораблем (сравнение для того времени привычное), который плывет, покинутый капитаном и командой, которые разочаровались в своем деле. Шоу не зря назвал это произведение "английской пьесой в русском духе".

Действие пьесы происходит в загородном доме, где собираются герои. И сразу же напрашиваются аналогии с пьесами "Вишнёвый сад" и "Дядя Ваня" А.П. Чехова, которыми и вдохновлялся Шоу. И действительно герои попали в дом, где разбиваются сердца. Все они не те, кем изображают себя. Независимый молодой человек оказывается обычным закомплексованным трусом, великосветская дама, все время твердящая о принципах и морали, запуталась в разврате, а молодая девушка, рассуждающая о высоких принципах, на деле оказывается расчетливой стервой, желающей подороже себя продать. И все герои признаются в конце, что они не знают, что делать дальше. Вполне себе русская пьеса об английском кризисе.

Оригинал записи и комментарии на LiveInternet.ru

3563818_nathaniel6_psd (529x700, 195Kb)Юрий Васильевич Буйда написал великолепное размышление о новелле Натаниэля Готорна "Преступление мистера Уэйкфилда".

Рассказ Натаниеля Готорна «Уэйкфилд», на мой взгляд, занимает в литературе место рядом с такими шедеврами, как «Локарнская нищенка» Клейста, «Падение дома Эшеров» Эдгара По, «Студент» Чехова, «В чаще» Акутагавы, «Кошка под дождем» Хемингуэя, «Дурочка» Бунина, «Превращение» Кафки, «Хорошо ловится рыбка-бананка» Сэлинджера, то есть находится в ряду произведений, которые — произведения такого уровня — когда-то побуждали немецких филологов проводить различие между kleine Grosskunst и grosse Kleinkunst. Мне даже кажется, что по своей глубине и драматизму эта небольшая новелла не уступает прославленному роману Готорна «Алая буква».

«Уэйкфилд» – одно из самых странных произведений в мировой литературе. Готорн рассказывает о человеке по имени Уэйкфилд, который ни с того ни с сего покинул жену и поселился неподалеку, чтобы наблюдать за нею, и так продолжалось около двадцати лет, а потом без объяснения причин, опять ни с того ни с сего, вернулся домой, к жене. Это курьез, нелепый случай, о котором, по словам Готорна, он прочел в каком-то старом журнале или в газете. В самом деле, случай, так сказать, чисто газетный. Он заслуживает каких-нибудь десяти-пятнадцати строк петита в подвале на последней странице номера, не больше. Газетчики называют это «подверсткой»: «Чем-нибудь заткнуть дыру на полосе». Читателю вполне достаточно этих десяти-пятнадцати строк, чтобы подивиться случаю, покачать головой и со словами: «А она еще меня считает идиотом!» отложить газету.

Read more...Collapse )

3563818_52fe1eca4af9da73851c22a6cffbe884 (700x466, 213Kb)К итогам 2017 года, добавлю-ка я свой список книг, которые ожидаю в 2018 году. Он неполон, но это самые-самые пока.

ЭНН ТАЙЛЕР "УДОЧЕРЯЯ АМЕРИКУ"
Перевод с английского Любови Сумм
Весна 2018
Пожалуй, один из самых глубоких и напряженных романов Энн Тайлер. Книга о том, что значит быть американцем. Две семьи, которые в обычной жизни никогда бы не встретились, сталкиваются в аэропорту — коренные американцы Дональдсоны и супруги Яздан, иранского происхождения. Обе пары ждут прибытия из Кореи девочек-младенцев, которых они удочерили. Дети прибывают, и первую годовщину взрослые решают отметить вместе. Это становится традицией — две семьи встречаются раз в год, и постепенно их судьбы сплетаются. Роман полон света, нежности, удивительных наблюдений за жизнью. Это история, рассказанная с двух точек зрения — людей, родившихся и выросших в стране, и людей, приехавших в нее и полюбивших ее.

КОЛМ ТОЙБИН "НОРА ВЕБСТЕР"
Перевод Алексея Смирнова
Весна 2018
Роман одного из самых известных писателей Ирландии, автора бестселлера «Бруклин» и увенчанного премиями «Мастера». Виртуозно детализированная, тонкая, психологически камерная история жизни ирландской семьи. Тойбин сплел затейливый гобелен, изобразив маленькую Ирландию, городок, где каждый знает каждого, где благожелательность может стать причиной драмы. Нора Вебстер – один из самых запоминающихся женских образов современной литературы, вызывающий в памяти героинь Генрика Ибсена.

а дальше?Collapse )

Latest Month

August 2019
S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner